ПРИКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО ПРИБАЛТИЙСКИМ ОСОБЫМ ВОЕННЫМ ОКРУГОМ и 00229 ОТ 18 ИЮНЯ 1941 г. УПРАВЛЕНИЮ И ВОЙСКАМ ОКРУГА О ПРОВЕДЕНИИ МЕРОПРИЯТИЙ С ЦЕЛЬЮ БЫСТРЕЙШЕГО ПРИВЕДЕНИЯ В БОЕВУЮ ГОТОВНОСТЬ ТЕАТРА ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ ОКРУГА

«Untermensch»

http://gigapeta.com/dl/1923424a77f2e6
Недочеловек. der untermensch.lrf
Знаменитая нацистская брошюра времен Второй мировой войны (1942 год). Ее название «Untermensch» («Недочеловек») — расистский термин, широко используемый в идеологии национал-социализма для описания «низших людей» — евреев, цыган, иногда славян. Брошюра носит не научный, а исключительно пропагандистский характер, с помощью тенденциозно подобранных фотографий рисуя ужасы советской действительности и неполноценных людей, населяющих СССР, дабы придать борцам с большевизмом ореол спасителей европейской культуры и арийской расы от варваров-дикарей. Пропаганда оказалась не слишком удачной, брошюра вызвала негодование у жителей оккупированных вермахтом территорий СССР, а также ряда восточноевропейских славянских государств — союзников Рейха — и потому ее выпуск решено было прекратить. Ознакомление с этим изданием будет полезно людям, интересующимся историей и политикой, и ни в коей мере не является пропагандой национал-социализма или расизма.

Николай Масалов

Николай Масалов

22 декабря 2001 г . на 79-м году жизни в поселке Тяжин Кемеровской области скончался еще один малоизвестный солдат Победы. Участник Сталинградской битвы и сражения на Курской дуге сержант Николай Масалов дошел до Берлина и тоже мечтал водрузить красный флаг над поверженным Рейхстагом. Но не довелось. Зато оказался в центре совсем иной, но тоже примечательной истории. Во время боя на одной из берлинских улиц солдат услышал детский крик. Среди баррикад, раздавленных пушек и обугленных танков в разрушенном доме рядом с убитой женщиной наткнулся на маленькую девочку. Прикрывая ребенка собой, он под пулями вынес свою драгоценную находку в безопасное место…
Этот случай описали в газете. И уже после войны заметка попалась на глаза скульптору Евгению Вучетичу. Разыскав и расспросив Николая Масалова, скульптор подумал, что вот он, тот самый сюжет, который должен быть воплощен в граните и бронзе. Речь шла о композиции, которую тогда еще только планировали возвести в берлинском Трептов-парке.
Так почти в центре германской столицы выросла гигантская фигура воина-освободителя с опущенным на поверженную свастику мечом в одной руке и спасенной немецкой девочкой в другой.
Демобилизовавшись, Николай Масалов вернулся в родной Тяжин, где всю жизнь проработал на невидных должностях – последнее время завхозом в местном райисполкоме. О берлинском эпизоде и встрече с Вучетичем особо не распространялся: ничего особенного ни в своем поступке, на века запечатленном в мемориале Трептов-парка, ни в личной судьбе, честно разделенной со всем своим воевавшим поколением, не видел. Да и никто вокруг, по правде говоря, этим не интересовался. Разве что подмечали, что приходили к нему письма и поздравительные открытки из Германии. Или слышали, что несколько раз ездил по приглашению в Берлин. Последний раз – в 1987 г ., на празднование 750-летия немецкой столицы. О подвиге бывшего сержанта узнали лишь во время празднования 55-летия Великой Победы. Тогда на доме Николая Масалова появилась доска с надписью: «Здесь живет ветеран». А о том, что их земляку было присвоено звание почетного гражданина Берлина и Вайнзен-фельса, что ему несколько раз предлагали поселиться в освобожденной от фашистов стране, гарантируя почетную и обеспеченную старость, и вовсе узнали только после смерти ветерана.
Последние годы Николай Масалов почти не поднимался с постели: давали о себе знать осколки немецких снарядов, оставшиеся в ногах и груди. Единственная дочь Валентина чуть ли не каждую неделю вызывала бригаду «скорой». Но в последний свой приезд медицина оказалась бессильной. Николая Масалова похоронили на скромном сельском кладбище на самой окраине Тяжина.
Достойно выполненный солдатский и гражданский долг. Воинская доблесть, не замутненная слепой, подавляющей человечность ненавистью. Подлинный, не выставленный напоказ, а подтвержденный в бою и труде патриотизм.
Казалось, вот они – настоящие, живущие по соседству с нами герои, которых в каждой уважающей себя стране считают главным национальным достоянием. Вот та самая «национальная идея» во плоти, которую у нас так настойчиво днем с огнем ищут то государственные идеологи в кабинетной тиши, то профессиональные политпатриоты в суете предвыборных думских схваток.
Но нет! В упор не видят эту «идею» в скромных пожилых людях. Даже если она в Берлине высится гигантским памятником. Нет, говорят, в бюджете средств, чтобы достойно поддержать даже тех немногих, кто дожил до нового, XXI века. Что уж тут говорить об установлении имен тысяч и тысяч, до сих пор безымянно лежащих в братских могилах. Или о таких, как «маковцы», которых когда-то раз и почти на всю жизнь по чьей-то «высшей начальственной воле» заживо записали в «без вести пропавшие».
Огромную часть целого поколения из разряда «неизвестных солдат» выводить придется. Какое уж тут «никто не забыт, ничто не забыто»?
Однако как раз в этом забытьи и «зарыта собака». Потому что дело не в деньгах. И даже не в больших организационных хлопотах. А в признании неприятных для любой власти вещах. Для советской, что на войне телами «неизвестных солдат» щедро затыкала сталинские полководческие дыры. А после нее десятилетиями рвала душу государственным высокомерием и унижала «державным» враньем.
Для нынешней, что во многом идет по стопам прежней, во многом повторяясь и по части казенно-бюрократического отношения к жизненным условиям ветеранов, возвращению имен их павших и забытых товарищей, к восстановлению исторической правды о том непростом времени и нелегких судьбах нескольких поколений.
Однако же вспомнить придется все!
Иначе не только мы, но наши дети, наши правнуки так и будут жить в обществе, где политика сплошь и рядом подминает право, а идеология несравнимо важнее истины и живых людей.
Удивительная все-таки у нас страна. В ней даже в мирное время героями становятся посмертно. А радость нечастых и трудных побед почти неизменно встречают со слезами на глазах.

Знамя Победы. Реальная версия событий/ПОСЛЕСЛОВИЕ2

Отстранение неудобных

Для многих участников штурма Рейхстага, оставленных на действительной, это обернулось заметным осложнением отношений с непосредственным, а то и с еще более высокопоставленным начальством. Причин тому было несколько. Одни не вписались или даже не хотели вписываться в созданный командованием и политорганами миф. Другие хоть и помалкивали, но все равно оставались при этом нежелательными свидетелями. Третьи, оказавшись волей случая на виду у всей страны, вызвали у своих менее замеченных наверху командиров острый приступ ревности.

Знамя Победы. Реальная версия событий/ПОСЛЕСЛОВИЕ

Первый набросок

После этого на армейском уровне вопрос о первенстве и водрузителях, не успев заостриться, тут же в соответствии с начальственной логикой и решился: кто при главном знамени, тот и герой.
Не случайно тонко чувствующий ситуацию полковник Ф. Зинченко уже на следующий день вдогонку за наградным листом на М. Егорова направил представление и на М. Кантарию. Причем заметим, сделал это, вроде бы дерзко нарушив строго установленный порядок: отправив документ через головы своего начальства – командиров дивизии и корпуса – прямо в штаб армии только за своей личной подписью. Понятно, конечно, что на самом деле такая дерзость была подкреплена звонком сверху.

Знамя Победы. Реальная версия событий(24)

Знамя Победы  над Рейхстагом подняли:
----М. Минин 
----Г. Загитов 
----А. Лисименко
 ---А. Бобров  
капитан В. Маков


«Никто не забыт. Ничто не забыто»
Пусть поздно , но истина  и справедливость восторжествует!!!

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод23)

На этом история с некоторыми непростыми обстоятельствами штурма Рейхстага и водружения Знамени Победы могла бы и закончиться.

Могла. Если бы командиры, допустившие промашку с преждевременным докладом о его захвате, это признали, а их вышестоящие начальники были заинтересованы в истине.

Тогда бы ничего не мешало оставить истории все как есть.

Да, не знамя Военного совета 3-й ударной армии, специально подготовленное для такого случая, первым водрузили над Рейхстагом.

И не те, кто к нему был приставлен, бежали в первых рядах штурмовых групп, первыми водружали доверенное им знамя на здании германского парламента.

И не в «горячие» 14.25 30 апреля 1945 г ., поспешно указанные в командирских докладах. А гораздо позже, ночью 1 мая, в период относительного затишья, когда сама обстановка не требовала от М. Егорова и М. Кантарии какого-то особого воинского мастерства и героизма (не случайно же их действия так и не нашли отражения в документах полка за данное число) Зато все эти качества за несколько часов до прибытия в Рейхстаг двух вышеупомянутых сержантов пришлось в полной мере проявить тем солдатам, которые участвовали в штурме и донесли до Рейхстага свои самодельные знамена и флажки.
Особое мужество, находчивость, воинское мастерство, конечно же, проявили М. Минин, Г. Загитов, А. Лисименко и А. Бобров – четыре разведчика из группы капитана В. Макова.

Именно они в разгар штурма с боем прорвались на крышу Рейхстага и выполнили полученный на КП 79-го корпуса приказ: подняли над логовом врага Красное знамя.

Вот они-то и были первыми.

А что же знамя № 5? Как же объединяющий весь сражавшийся четыре года народ символ Победы?

Убежден, что и этим знаменем можно было распорядиться по-честному. Достаточно было, например, организовать его водружение над Рейхстагом уже после капитуляции немецкого гарнизона. В торжественной обстановке. С парадом участников, в присутствии репортеров и кинохроники.

Было немало и других способов предъявить это Знамя миру как символ всенародной победы, которую сквозь огонь и смерть несли со знаменами своих частей и соединений не только штурмовавшие Рейхстаг, но и не дошедшие до него воины…

Главное, что при этом первые заслуженно оставались бы первыми. Другие – одними из первых. Третьи – почетными участниками торжественной церемонии, тоже не последними людьми в истории Отечества. И все – в соответствии с конкретными поступками и реальными делами.

Но тогда тем, кто в мае 1945 г . решал, какой должна быть наша история, пришлось бы преодолеть в себе многое. И дурно понятые соображения о субординации. И некрасивое стремление скрыть командирский грех. И риск сильно подпортить личную карьеру, лишиться высокой заслуженной награды. Ведь в Москве уже решался вопрос о присвоении высшему командному составу, руководившему боями в Берлине, высокого звания «Герой Советского Союза»…

В итоге получилось, что люди в лампасах, вроде бы не боявшиеся на войне смотреть в глаза смерти, достойно прошедшие на ней «огонь и воду», дружно спасовали перед «медными трубами» и возможным гневом введенного в заблуждение Вождя. Словом, пошли другим, менее хлопотным и безопасным для себя путем. Чем положили начало многолетней солдатской драме, в которой одни – исключительно по воле свыше – вдруг взлетели к вершинам славы, а другие, которым она принадлежала по их делам, а значит по праву, на долгие годы оказались для нас «без вести пропавшими»…

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод22)

В ночь с 1 на 2 мая. Дар убеждения лейтенанта Береста

А в Рейхстаге тем временем инициатива почти полностью перешла к немцам. Был даже такой момент, когда у Неустроева под контролем остались лишь часть центрального зала и вестибюль. Выручил капитан Ярунов. В ночь на 2 мая, собрав в своей роте человек сто, по правому крылу через завесу огня он сумел провести отряд за спину противника и внезапно ударить с тыла.

Зажатые с двух сторон, гитлеровцы дрогнули и спешно ретировались в подземелье. Однако преследовать их сил не было. От 450 солдат батальона, вступивших вечером 30 апреля в бой, 180 были ранены или убиты. Те же, что уцелели, буквально валились с ног от усталости.

Из рассказа С. Неустроева: «…Положение наше оставалось тяжелым. Люди были крайне изнурены. У большинства солдат руки и лица были покрыты ожогами, от обмундирования остались только обгоревшие лохмотья. Ко всему прочему, нас мучила жажда, кончались боеприпасы…

Вдруг противник прекратил огонь. Мы насторожились…»

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод21)

1 мая. Утро. Огонь со всех сторон

Малоприятная весть, которую на рассвете, напоровшись на засаду в подвале, принесли Неустроеву разведчики, заключалась не только в пяти погибших товарищах.

Теперь, прежде чем что-либо предпринимать, требовалось точно установить, что это за подземелье и какие силы там сосредоточены.

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод20)

В ночь с 30 апреля на 1 мая. Ведущие и ведомые

Сам Неустроев появился в Рейхстаге после того, как где-то около половины одиннадцатого на его НП в «доме Гиммлера» загудел зуммер полевого телефона. Из Рейхстага звонил начштаба батальона, старший лейтенант К. Гусев. Он доложил, что новый НП готов, роты и отдельные штурмовые группы сражаются в глубине Рейхстага, но накал спадает и дальше бой вести рискованно – можно перестрелять своих.

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод19)

30 апреля. Ночь. «Мы рвемся к вершине, ни шагу назад!»

Четверо суток шла к этому мгновению группа капитана Макова. Четверо суток с боями, в разведке шаг за шагом пробивались – где самостоятельно, а где с бойцами Неустроева, где ползком, а где перебежками – к моменту, когда можно будет достать спрятанное на груди у младшего сержанта Минина полотнище, чтобы развернуть и закрепить его на Рейхстаге. А ведь на каждом метре этого заключительного отрезка их долгого фронтового пути жестоко переменчивая военная судьба могла и отвернуться. И тогда пришлось бы вытаскивать не красный флаг из-за пазухи, а последний патрон из нагрудного кармана.

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод18)

30 апреля. Вечер. Последняя атака

Как ни ждали этого сигнала, как ни готовились к решающему штурму Рейхстага все участники нашей истории, но одолевало в те минуты каждого еще одно очень сильное желание – хотя бы часок, хотя бы полчасика приткнуться где-нибудь и поспать. Ведь начиная с первого дня Берлинской операции, уже шел четырнадцатый день почти непрерывных, если не считать нескольких кратких перерывов, боев. Даже высокому командованию за эти две недели поспать удавалось только урывками. Что же говорить про тех, кто все это время находился на передней линии огня. В редкие минуты затишья бойцы засыпали, как умирали: то есть мгновенно – там, где свалила страшная, ни с чем, кроме смерти, не сравнимая усталость. Ведь недаром в народе так и говорят: «смертельная усталость»!

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод17)

30 апреля. На закате. Подготовка к штурму

Между тем ближе к вечеру радостную весть о взятии Рейхстага обнародовало московское радио. А иновещание тут же разнесло ее по всему миру. Пока человечество обсуждало эту радостную весть, в Берлине советскому командованию становилось все очевиднее: реальный шанс подойти и ворваться в Рейхстаг у наших солдат появится только с наступлением темноты.

Закатный час в этот день в столице Германии начинался в 20.26 местного времени. Поэтому было решено начать штурм в сумерках с мощной и достаточно продолжительной артиллерийской подготовки с привлечением максимального количества батарей, находящихся на закрытых позициях.

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод16)

30 апреля. Вторая половина дня. Перегруппировка

Раздосадованно бросив трубку после разговора с Маковым и предвидя очередной тяжелый разговор с разъяренным командармом, Переверткин решил подавить обороняющих Рейхстаг максимумом огневых средств, которыми в изобилии располагал корпус. Хотя прекрасно при этом понимал, что сколько танков и артиллерии на Королевскую площадь ни посылай – на нужную делу прямую наводку выйдут единицы. Да и те, скорее всего, будут расстреляны в упор, ибо сразу же окажутся всего в 100—150 метрах от зениток противника.

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод15)

30 апреля. Вторая половина дня. Фюрер хлопает дверью

К этим документам мы еще вернемся. А пока оставим двух знаменосцев и их однополчан там, где они находились в «исторические 14.25 30.04.45»: первых – в штабном полуподвале «дома Гиммлера»; вторых – под вражеским огнем в 150 метрах от последней в этой войне для них цели. А перенесемся буквально на километр от них, в подземелье Имперской канцелярии, где в эти минуты разыгрывался последний акт агонии гитлеровской Германии. Канцелярия, из которой осуществлялось управление обороной Берлина, после потери узла связи главного командования, находившегося в убежище на Бендерштрассе, лишилась телеграфно-телефонной связи и осталась только с плохо работающей радиосвязью. Связавшись в 14.30 по этому каналу с генералом Ведлингом, Гитлер предоставил ему свободу действий и разрешил осуществить попытку прорыва из Берлина. Казалось, что, осознав свой полный крах, фюрер вроде бы спасал армию, но одновременно подводил черту под своей судьбой, судьбой Имперской канцелярии, Рейхстага и всего Берлина. Однако примерно через три часа Ведлинг, попытки которого вырваться из столицы хотя бы с частью войск провалились, получил от имени Гитлера новое распоряжение. Оно отменяло предыдущее и вновь подтверждало задачу оборонять Берлин до последнего человека. По всей видимости, Ведлинг, как и вся остальная армия, еще не знал, что по существу это было послание с того света. Потому что в 15.30 в своем глубоком подземном бункере Гитлер, отдав последние распоряжения, покончил с собой. Только полвека спустя обстоятельства этого самоубийства станут достоянием общественности. И тогда станет известно, что первым, кто увидел Гитлера после выстрела, был его камердинер – штурмбаннфюрер СС Г. Ланге. Согласно документам, на допросе, проведенном в середине мая 1945 г . следователями советской военной контрразведки СМЕРШ, он показал: «В левой стороне дивана сидел Гитлер. Он был мертв. На правом виске было ясно видно кровавое пятно – место, куда попала пуля. На полу лежали оба его пистолета (калибра 6.35 и 7.65). Правая рука свисала со спинки дивана. На стене, на краю дивана и на ковре были брызги крови. Рядом с Гитлером сидела, поджав ноги, его жена. Она тоже была мертва. На полу стояли ее ботинки. На ее трупе не видно было раны… »

Получается, что своим посмертным посланием Ведлингу фюрер просто-напросто напоследок громко хлопал дверью, оставляя не оправдавшую его надежд Германию в руинах и обрекая не достойных его сочувствия солдат на совершенно уже бессмысленную гибель.

А те, ничего о том не ведая, продолжали ожесточенно сопротивляться. И упорно дрались за каждый квартал, за каждый дом, за каждую улицу…

Так же отчаянно они сражались и за Рейхстаг – тот самый объект, который по докладам командования 3-й ударной армии «был уже взят». Впрочем, Рейхстаг – что бы там вокруг него еще ни происходило – уже был «взят» и для Г. Жукова. Потому что в 16.30 маршал отправил в Москву товарищу Сталину боевое донесение, в котором торжественно сообщал: «Продолжая наступление и ломая сопротивление противника, части 3-й ударной армии заняли главное здание Рейхстага и в 14.25 30 апреля 1945 г . подняли на нем советский флаг»  Далее Жуков представляет Верховному Главнокомандующему и главных «именинников». «В боях за район Рейхстага и его главное здание отличились войска 3-й ударной армии генерал-полковника Кузнецова, командира 79 ск генерал-лейтенанта Переверткина, командира 171 сд полковника Негоды и командира 150 сд генерал-майора Шатилова. Наступление в Берлине продолжается, войска фронта продолжают выполнять поставленную Вами задачу» 

Тем временем в команде главных «именинников» шла лихорадочная работа по практической реализации на поле боя того, о чем – как об уже достигнутом – было доложено «Самому».

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод14)

З0 апреля. Вторая половина дня. «Раздвоение личности» у знаменосцев

Совершенно иной предстает картина в мемуарах Шатилова.

«Около 14.00, – пишет он, – я позвонил Плеходанову. У того не было особых перемен. Связался с Зинченко. Он доложил, что рота Съянова дерется на той стороне рва, но пробиться к главному входу пока не может.

– А Знамя? – поинтересовался я. – Где Знамя Военного совета? Ведь как ворвутся, его сразу водружать надо!

– Знамя у меня на энпе. Не с кем отправить его, товарищ генерал, людей нет…

– Хорошо, сейчас передам Знамя Плеходанову. Он найдет. Только я положил трубку, аппарат настойчиво загудел.

– Товарищ генерал, – послышался голос Зинченко, – все в порядке, нашел бойцов! Сержант Егоров и младший сержант Кантария. Из разведки полка. Надежные ребята, орлы! Сейчас отправляю их со Знаменем в боевые порядки.

– Ну то-то же, – усмехнулся я, – для святого дела всегда люди найдутся» 

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод13)

30 апреля. Вторая половина дня. Донесение «с занесением»

Забегая вперед, необходимо заметить, что и Шатилов, и Зинченко свои воспоминания при переизданиях каждый раз переделывали, изменяя трактовки, меняя и без того куцую хронологию.

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод12)

30 апреля. Утро. Блеск описаний и проза цифр

Следует сразу же признать, что с этими цифрами наш брат-литератор, а также многие мемуаристы сильно удружили истории и потомкам. Вот уже более полувека претендующая на строгую документальность проза потчует нас художественными описаниями штурма фашистского логова. В ней фигурируют «десятки тысяч воинов, с нетерпением ожидающих приказа о начале штурма»; «жерла сотен орудий, направленных на Рейхстаг» или даже «бьющих прямой наводкой»; «бросающиеся на броню наших танков молодые фанатики из гитлерюгенда».

На самом деле, если заглянуть в 5-й том шеститомной Истории Великой Отечественной войны, то можно узнать, что в артподготовке решающего штурма Рейхстага принимало участие около 89 единиц орудий, работавших, в основном, с закрытых позиций.

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод11)

30 апреля. На рассвете. «А где же Рейхстаг?»

Рассветать в этот день начало в 5.58 по берлинскому времени.

Но было еще довольно темно, когда над нашими частями, выдвинувшимися к северо-западной окраине Королевской площади, нависла внезапная угроза. Из кварталов, расположенных к юго-востоку от швейцарского посольства, вырвался и пошел в атаку отряд противника численностью до 600 человек. Как позже выяснилось, это были те самые прибывшие два дня назад из Ростока моряки, которым, поднявшись из своего бункера во внутреннем дворе Имперской канцелярии, Гитлер лично ставил задачу. После этого отряд отправился к Рейхстагу, который находился всего в нескольких кварталах, и расположился перед ним в траншеях. Под утро 30 апреля их подняли в ночную контратаку, приказав «пробиться к мосту Мольтке и взорвать его, чтобы отрезать и уничтожить форсировавших Шпрее русских».

Знамя Победы. Реальная версия событий(прод10)

29 апреля. Тревожная ночь

Не было его и на карте у Переверткина. Там лишь значилась часть трассы метрополитена, строившейся открытым способом. Только узнав от срочно вышедшего на связь Макова о невесть откуда вдруг взявшемся водном препятствии, командир корпуса понял: в последний момент – скорее всего ночью – немцы затопили эту трассу водой. Новое обстоятельство совершенно не снижало значимости захвата зданий швейцарского посольства и «дома Гиммлера», без овладения которыми нечего было и думать о штурме. Но требовало внесения существенных коррективов в первоначальный план. В соответствии с ним 171-я дивизия полковника Негоды, наступая через посольский квартал левее моста Мольтке, должна была атаковать Рейхстаг, огибая его с севера на восток, то есть как бы заходя в тыл. А 150-я Шатилова силами полков Зинченко и Плеходанова – штурмовать со стороны западного парадного и южного «депутатского» подъездов. Но появление этого проклятого «канала» все многократно усложняло.